Пустельга

Борис ехал очень медленно и видел, как много сбитых птиц лежит на обочине. Все мелкие птицы — кроткие покойники — лежали кверху лапками. Борис вел машину и думал о том, что у птиц такая маленькая нервная система, что они просто не могут испытывать боль так же, как мы, люди, и поэтому их совсем не жалко. Его машина была со всех сторон, как сыпью, покрыта заплатками алюминиевого скотча. А целлофановая пленка, которой до сих пор было заклеено заднее окно, громко шелестела на ветру.

Под перебитым столбом электропередачи, висящим на проводах, лежала хищная птица. Борис присмотрелся к кирпичного цвета спине и крыльям и разобрал, что это пустельга. Она была большой, размах крыльев — с вытянутую руку взрослого человека. Как подбитый самолет, она лежала на гравии ничком. Она, наверное, зависала на ветру и высматривала мышь в несжатой пшенице, а потом полетела через дорогу на другую сторону поля, и тут ее сбила машина. Она просто не успела среагировать, подумал Борис, и боевые действия здесь ни при чем. На его правой руке было обручальное кольцо, на левой — перстень с прямоугольным камнем и часы на стальном браслете. Он выкрутил руль, ускорился по встречной полосе и, осторожно объезжая воронки, обогнал караван бензовозов. В воронки побольше сгребли мусор и чугунные осколки, а в маленьких уже зеленела трава. Море с этой дороги совсем не было видно.

На первом блокпосту Бориса не остановили, а на втором, возле бетонной стелы с названием города, чеченец в папахе проверил его паспорт и талон фильтрации и сказал открыть багажник. Пока чеченец проверял, Борис смотрел на окраинные многоэтажки. Все они были горелыми и похожими не на дома, а на горные останцы́, стоящие здесь с каких-то древних времен.

<…>